Правонарушителям грозит не только, например, лишение свободы и условное наказания, но и имущественные санкции.
«Вечерняя Казань» продолжает цикл материалов с обзором ответов на злободневные юридические вопросы. Сегодня спикеры решили рассказать о применении конфискации в российском уголовном праве и какое имущество в рамках этой меры могут изъять.
Староста кружка уголовного процесса юридического факультета КФУ Комрон Солиев
Конфискация имущества — это не месть и не способ обогащения, а гарантия того, что преступник не останется в выигрыше. По закону конфискация — это принудительное безвозмездное изъятие имущества с обращением его в доход государства . Она проводится после вступления обвинительного приговора в силу и не является наказанием (как, например, штраф), а считается специальной мерой уголовно-правового характера. Главная идея – воспрепятствовать получению преступной прибыли.
Конфискация преследует три основные цели:
Социальная справедливость: преступник не должен извлекать выгоду из преступления – любые добытые «легализованные» доходы от преступного источника компенсируются государству, что укрепляет доверие к правосудию.
Превенция: изъятие орудий и средств преступления лишает осуждённого возможности использовать их повторно, снижая риск новых преступлений.
Финансовый эффект: бюджет получает значимые поступления – изымаемые деньги и имущество идут на пополнение бюджета (в 2025 году от реализации конфискованных активов ожидается порядка 80 миллиардов рублей). При этом конфискация не должна превращаться в инструмент «заткнуть дыры» бюджета в ущерб правам – она выполняет функцию компенсации ущерба и ограничения преступной активности, а не основной наполняемости бюджета.
Конфисковаться может разное имущество:
Деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате преступления (включая любые доходы от них).
Имущество, приобретённое за счёт преступных доходов, то есть полученное преступником или превращенное им имущество (недвижимость, автомобили и пр.).
Орудия, оборудование и иные средства, которыми совершалось преступление .
Имущество, использованное для финансирования терроризма, экстремизма и организованных преступных групп.
Транспортные средства, использованные при определенных правонарушениях (например, автомобили при пьяном вождении, запрещенном ст. 264.1–264.3 УК РФ).
На практике чаще всего изымают те вещи, которые прямо связаны с преступлением. Например, к категориям конфискуемого нередко относят мобильные телефоны, автомобили и другое имущество осуждённого: эти предметы либо служат орудием правонарушения, либо выступают «материалом» преступных доходов.
Как это делается? Уже на стадии следствия следователь может ходатайствовать о наложении ареста на имущество. Арест означает временный запрет собственнику распоряжаться имуществом, чтобы сохранить его до приговора. После вынесения приговора суд решает, должно ли конкретное имущество быть конфисковано. Если да, деньги направляются в бюджет, а изъятые вещи обычно реализуют через аукцион или передают уполномоченным органам. Если предмет невозможно найти или изъят (например, был продан или уничтожен), суд может вместо него конфисковать денежный эквивалент, то есть сумму, равную стоимости этого имущества.
В реальности применение конфискации сложнее простой «забиралки». Законом тщательно защищены права добросовестных третьих лиц: если не доказана связь имущества с преступной деятельностью, деньги и вещи возвращаются законным владельцам (конфискации подлежат только те деньги, что указаны в подп. “а”–“в” ч.1 ст.104.1 УК РФ; в иных случаях имущество возвращается владельцу). Также важно, что круг преступлений, за которые возможна конфискация, закрыт. Суды не могут изымать имущество за любые деяния – лишь по тем статьям УК, которые прямо перечислены (например, в подп. «а» ч.1 ст.104.1 УК). Если преступление не входит в этот перечень, конфискация неприменима, даже если по справедливости казалось бы уместной.
Наконец, на практике нередки случаи «забывчивости» – когда суды просто не применили конфискацию, хотя она была предусмотрена законом. По данным СМИ, в России число приговорённых к конфискации утроилось к 2024 году , но Генпрокуратура сообщает, что в 2024 г. свыше 400 приговоров отменили из-за невключения меры конфискации (особенно часто это касалось транспортных средств и эквивалентов взяток) .
Вывод: для читателя важно знать, что конфискация – часть комплексной работы правоохранителей: она требует доказательств происхождения имущества и уважения прав третьих лиц. Мы, студенты-правоведы, полагаем, что расширение практики конфискации полезно для борьбы с преступностью, но при этом нужны прозрачные процедуры, чёткие критерии и эффективные гарантии для добросовестных собственников. Тогда изъятие чужой собственности станет действительно справедливым инструментом наказания за преступление, а не повседневным «налогом» на все правонарушения.
Часть 2. История института конфискации и его общественный эффект
Доцент кафедры уголовного процесса юридического факультета КФУ Игорь Антонов
Корни института конфискации уходят в глубокую древность. Уже при крещении Руси существовали аналоги изъятия – в Киевской Руси за особо тяжкие преступления применялась мера «поток и разграбление»: виновного изгоняли из дома вместе с семьёй, а всё его имущество забиралось на «поток» (то есть разбиралось в пользу обвинителя и общества). В X–XV веках конфискация упоминалась в Русской Правде и Судебниках: например, Судебники 1497 и 1550 гг. предусматривали конфискацию как дополнительную меру наказания наряду со смертной казнью и телесными наказаниями за тяжкие преступления (душегубство, разбой, «тяжбу» и др.) . Таким образом уже в средневековом праве конфискация служила возмездием за особо опасные деяния.
В советское время конфискация была одним из основных видов наказания, особенно эффективным при борьбе с экономическими и коррупционными преступлениями. После распада СССР правоотношения в этой сфере изменялись: в 2003 году Федеральным законом №62-ФЗ конфискацию как дополнительное наказание исключили из Уголовного кодекса (это решение мотивировали постановлением КС, ссылаясь на право на неприкосновенность собственности). Промежуток без конфискации показал пробелы: преступники сохраняли и скрывали свою добычу. Поэтому уже в 2006 году Федеральным законом №153-ФЗ статья 104.1 УК РФ была вновь введена – конфискация вернулась как иная мера уголовно-правового характера, а не дополнительный штраф. В нынешней редакции УК РФ приведён исчерпывающий перечень преступлений, при которых она возможна, что решило многие конституционные споры (всего таких составов порядка 100).
Какой эффект даёт конфискация обществу? Во-первых, она восстанавливает справедливость в глазах населения: граждане видят, что преступник лишается не только свободы (лишения свободы), но и своего «призового фонда» – так преступление становится убыточным для виновного. Такой подход способствует укреплению доверия общества к закону. Во-вторых, конфискация усиливает превентивный эффект наказания: лишённый имущества преступник не сможет использовать изъятые вещи и средства для новых преступных схем, а потенциальные злоумышленники знают, что материальная сторона преступления обесценивается. В-третьих, есть экономический эффект: изъятие преступных доходов пополняет бюджет. Так, по оценке на 2025–2028 годы, только в 2025 году федеральный бюджет может получить до 80 миллиардов рублей от реализации конфискованных активов . Кроме того, органы финансового контроля отмечают, что изъятие незаконно нажитого многим мешает восстанавливать незаконно израсходованные средства (например, деньги от коррупционных преступлений возвращаются в государство).
Однако нельзя забывать и об ограничениях. Конфискация сама по себе не устраняет причин преступности – она не заменяет профилактику и социальную политику. Институциональные меры (повышение уровня жизни, антикоррупционные реформы, просветительская работа) остаются необходимыми. Конфискация должна оставаться именно инструментом восстановления справедливости, а не средством произвольного отъёма собственности. Важное замечание: в советском периоде она была почти не ограничена, а сейчас действует по конкретным законам. Значит, её эффективность зависит от чёткого законодательного регулирования и разумной реализации в суде.
Итог: хотя конфискация возвращается с новым смыслом (не «каратель», а «справедливый ответ» на наживу), её применение требует баланса интересов. Если власть будет использовать конфискацию исключительно для пополнения бюджета – это подорвет доверие. Но если она остаётся мерой, помогающей наказать тех, кто наживается за счёт других, – она служит нуждам общества.
Часть 3. Нюансы судебной практики: новое разъяснение Верховного Суда
Адвокат Коллегии адвокатов Республики Татарстан Дмитрий Шляхтин
Судебная практика по конфискации демонстрирует важность тщательного анализа доказательств и строгого соблюдения закона. Так, в конце 2025 года Верховный Суд РФ рассмотрел кассацию по делу о мошенничестве (ч.4 ст.159 УК РФ, № 5-УД25-98-К2). По фабуле, подсудимый обманом получил 5 млн рублей (использовал служебное положение) и положил их на свой счёт. Следствие ходатайствовало о конфискации этих средств, ссылаясь на подп. «а» ч.1 ст.104.1 УК РФ (то есть на общую норму о доходах от преступления). Районный суд удовлетворил ходатайство, апелляция оставила это решение в силе. Однако Верховный Суд вынес кассационное определение и отменил решения нижестоящих инстанций в части конфискации, установив два ключевых правила.
Первое: для конфискации по подп. «а» ч.1 ст.104.1 УК РФ необходима прямая связь имущества с конкретным преступлением. Верховный Суд отметил, что в законе приведён закрытый перечень преступлений (включая взятку, контрабанду, терроризм и др.), доходы от которых конфискуются без дополнительного обоснования. Мошенничество в этот перечень не входит. Это означает, что деньги, полученные от мошенничества, не могут «автоматически» изыматься как объект конфискации . Суд подчеркнул: если изъятые деньги не доказаны как полученные именно в результате данного преступления или не являлись орудием преступления, то взыскание их в доход государства неправомерно .
Второе: ст.104.2 УК РФ о конфискации денег вместо утраченного имущества применяется только при установленной утрате конкретного предмета. Верховный Суд разъяснил, что эта норма не распространяется на денежные средства, полученные от мошенничества, поскольку не было «утраченного» предмета конфискации. То есть нельзя «конфисковать взятку» или «утерянный телефон», не доказав сначала сам предмет. В данном деле деньги осуждённого не были вещдоком в смысле утраченного, а обвинение по ст.174.1 (легализация доходов) в приговоре отсутствовало. Таким образом, Верховный Суд предостерёг судей: «аналогии с законом здесь быть не может».
В результате ВС отменил судебные акты нижестоящих судов лишь в части конфискации этой суммы и вернул дело на новое рассмотрение (по вопросу о судьбе изъятых денег). Данный случай имеет принципиальное значение: теперь адвокатам дана «зацепка» для защиты – если дело не подпадает под конкретный состав УК, взыскать чужие деньги нельзя. Следствию же и судам надо особенно тщательно доказывать связь между преступлением и имуществом.
Суды должны обосновывать, почему именно изъятые средства отнесены к подлежащему конфискации имуществу. Действительно, в описательно-мотивировочной части приговора должны быть указаны доказательства преступного происхождения денег, чего в данном случае суд не сделал.
Итог для практики: новое разъяснение Верховного Суда подчёркивает баланс между интересами государства и правами личности. Конфискация остаётся серьёзной мерой, применяемой лишь в исключительных случаях, чётко определённых законом. С одной стороны, это даёт защитникам надёжные аргументы: если преступление не подпадает под конкретные статьи УК, претендовать на чужие деньги нечего . С другой – установленные правила повышают предсказуемость и прозрачность применения нормы: суды не могут «расширять» её по аналогии с криминальными схемами. В конечном счёте практика Верховного Суда стремится к тому, чтобы люди чувствовали справедливость – преступник действительно оказывается обделённым, но лишь в рамках закона, а не на основании произвольного решения.
